В тот вечер все было как обычно. Я поставил телефон на зарядку у кровати, экраном вниз, чтобы синий свет не мешал спать. Ровно в полночь провалился в сон, тяжелый и без сновидений.
А в 01:00 что-то начало шевелиться в кармане тишины.
Ви-бззз.
Легкая, едва уловимая вибрация. Первое сообщение. Я не проснулся, лишь глубже уткнулся в подушку.
Ви-бззз.
Ровно через минуту. Снова.
Ви-бззз.
И еще. Каждые шестьдесят секунд. Десять раз. Десять коротких, режущих тишину импульсов. Десять раз телефон, лежащий лицом к столу, светился впустую, освещая лакированную поверхность тумбочки призрачным зеленоватым сиянием. Десять раз кто-то или что-то набирало два коротких слова: «Прив. Прив.»
В 01:10 это прекратилось. Ночь снова поглотила комнату, став еще гуще и непрогляднее после этого ритмичного вторжения.
А потом пришел холод. Не предутренний свежий ветерок, а пронизывающий, костный холод, будто кто-то выключил отопление и открыл настежь все окна в мире. Он подкрался под одеяло, схватил за плечи ледяными пальцами и резко дернул.
Я проснулся. Дышал ртом, и пар тут же застывал в воздухе легкой дымкой. В комнате было так холодно, что стекла окон покрылись причудливыми морозными узорами. Я потянулся к телефону, движения скованные, одеревеневшие.
Экран ярко вспыхнул, ослепляя в полутьме. 06:17. И девять уведомлений от неизвестного номера. Длинная нить из десяти абсолютно одинаковых сообщений, растянувшаяся с 01:00 до 01:09. Просто «Прив. Прив.» Без точек в конце, без смайликов. Словно пробный сигнал. Или проверка связи.
Я осторожно ткнул в самый верхний, самый первый мессендж. Холод от экрана смешивался с холодом в комнате.
«Кто это?» — отправил я, и пальцы чуть дрожали.
Ответ пришел мгновенно. Словно кто-то ждал по ту сторону экрана, приникнув к нему лицом, все эти холодные утренние часы.
«Прив. Прив.»
Точно так же. Без изменений.
Я медленно опустил телефон и посмотрел на окно. Морозные узоры на стекле были красивы и абстрактны. Но если приглядеться… если немного отвести взгляд и снова посмотреть… они складывались в едва уловимый контур. Как будто кто-то стоял снаружи, очень близко к стеклу, и его дыхание оставило этот замысловатый, повторяющийся след.
А на тумбочке, где всю ночь лежал телефон, я теперь различал легкий, едва видимый квадратный отпечаток. Совершенно сухой. В то время как все вокруг слегка отсырело от утреннего инея.
Я так и не ответил больше. Просто поставил телефон обратно на то же место, на этот странно сухой островок, и накрыл его плотной тканью. Чтобы не видеть, как он снова вспыхнет в тишине следующей ночи, отзываясь на того, кто уже знает мой номер. И кто, кажется, теперь гораздо ближе, чем был вчера.
