История началась в ту ночь, когда сон решил обойти меня стороной. Я собирался в Санкт-Петербург, и от одного этого названия в груди что-то замирало. Не то чтобы я никогда там не был — как раз наоборот. Именно воспоминания, густые, как петербургский туман, и не давали уснуть. Они кружились в голове, перемешиваясь с ожиданием долгой дороги: стук колёс, мелькание за окном, особая, медитативная отрешённость поезда.
К утру я был готов — сумка стояла у двери. Но перед самым выходом, уже в прихожей, мой взгляд упал на старое зеркало в резной деревянной раме. Оно помнило меня ещё ребёнком. Я посмотрел на своё отражение — уставшие глаза, тени под ними, — и вдруг неожиданно улыбнулся. Улыбнулся тому мальчишке, который когда-то впервые ехал в этот город с широко раскрытыми от восторга глазами. Улыбнулся всем тем версиям себя, что смотрелись в это стекло, собираясь в разные путешествия.
Эта улыбка стала мостиком между бессонной ночью и грядущим днём. Я поймал её, как амулет, взял сумку и вышел, чтобы сесть в машину, которая умчит меня на вокзал.
Дорога до станции прошла в лёгком тумане усталости. Но на перроне, когда я увидел свой поезд — длинный, основательный, дышащий спокойной силой, — усталость отступила, уступив место предвкушению.
Я устроился в купе. С первым же толчком и мерным стуком колёс по стыкам рельсов на меня нахлынуло странное чувство. Бессонная ночь, эмоциональные сборы и этот гипнотический ритм движения соединились воедино. Прошлое, которое не давало уснуть, теперь плыло за окном в полумраке вечера, смешиваясь с огнями проплывающих городов.
Я сидел у окна, прислушиваясь к диалогу стука колёс и своих мыслей, и понимал, что это и есть путешествие — не просто перемещение в пространстве, а тонкое, почти алхимическое смешение времени, памяти и новых впечатлений. А Санкт-Петербург ждал в конце этого пути, тихий и величественный, готовый принять меня снова — уже немного другого, чем вчера. И в этом ожидании была вся прелесть.
